Сохраняя природу, сохраняем будущее!
Русский | English

Новости

19.07.2017
18.07.2017
13.07.2017
12.07.2017

Два шага, прыжок, замерли

Кто бы мог подумать, чтобы увидеть птицу, надо не только не спать ночь, карабкаться в горы несколько часов и дрогнуть на рассвете, но и этого мало. Выверять каждый шаг, забыть, что ты умеешь говорить, а порой и дышать. Но все эти лишения стоят того, чтобы хотя бы раз увидеть могикана живой природы, да и просто красивую птицу - глухаря.

Первая остановка в визит - центре «Тушканчик». Здесь остались почти все вещи. С собой лишь видеокамера, штатив и фотоаппарат. За окном почти ночь. Едем куда - то вглубь, вглядываться в дорогу из окна бессмысленно, всё поглотила темнота. Мой главный напарник в этом походе - инспектор парка Алексей Первушин. Пожалуй, только он один в данный момент осознаёт наше продвижение в «Ергаках». Я лишь знаю, что где - то там нас ждёт охотник, и именно на его участке обещанное токовище... глухарей. Тех самых, что помнятся с картинок детских книжек и произведений Паустовского и Бианки.

Более часа тряски в парковском «УАЗике» и мы на месте. Почти. Добрались до дома охотника. И вновь ждать. Начинаю открывать для себя целый список ранее незнакомых и неизведанных вещей. За первым номером одна из главных особенностей «ходьбы на глухаря»: по времени пробуждения и брачному ритуалу глухарь - жаворонок. Токование происходит на рассвете. А это значит ждать. Сидим. Сколько прошло времени понять трудно, часов с собой нет, за окном темно и лишь мои проводники годами проверенным чутьём и какими - то шестыми - седьмыми чувствами ощущают ход времени и реалию обстановки. Алексей произносит заветное «Пора». Мы срываемся с места, да так быстро, что даже забываем фонари. Вместо них в ход пошли китайские зажигалки (благо обнаруженные в кармане у охотника) с крохотной световой точкой. Охотник ведёт до токовища. Всё время в гору и в гору. Часть моего груза: штатив Алексей берёт на свои плечи. У меня же остаётся самое ценное - видеокамера. Запинаясь о камни, торчащие из - под ещё не сошедшего снега корни вековых кедров, поваленные деревья, ползу вверх, стараясь не отставать. Пот градом скатывается по спине и лицу. Пальцами рук, теми, что не участвуют в поддержке камеры, цепляюсь за выступы валунов. Куда - то вниз резко срывается нога. Всего на секунду теряю равновесия. Но мне кажется, что это томительный час, в котором, как в замедленном кино я вижу себя, летящего вниз. Не выпуская камеры отдаю всю силу рукам, ищущим в предрассветных сумерках надёжную точку фиксации обмякающего тела. Пронесло...............

Вытираю горячий лоб снегом. Мои спутники, проигравшие картину моего возможного падения в своих головах, садятся прямо на снег. Привал. Тем более что мы пришли. Осталось каких -то пара сотен метров, и мы на токовище. Рассвет потихоньку начинает набирать силу. С вершины, где мы сидим, я уже могу разглядеть скользкую стеклянную гладь речки Ус и петляющую дорогу. Это старый Усинский тракт.

Короткий передых, пара - тройка шуток, чтобы разрядить обстановку и... что-то вдруг разорвало тишину. Что-то трескучее, словно кто - то встряхнул несколько раз огромный полупустой спичечный коробок. Мои «походные» коллеги насторожились. «Вот и началось», - полушёпотом сказал Алексей. «Встаём, только старайся поменьше шуметь», - обратился он ко мне. Я медленно поднялся со снега. Алексей, на правах сотрудника природного парка и бывалого охотника, объяснил мне, как нужно передвигаться, чтобы глухари тебя не услышали и не упорхнули. Но я никак не ожидал, что это будет чуть ли не поминутное замирание в причудливых позах.

Глухариная песня всё нарастала. Лишь мы перешли вершину, Алексей показал мне на ветку кедра. На фоне ещё полусонного неба я увидел раздвоённый завиток хвоста, переливы тёмного оперения и гордую осанку глухаря. Надо идти ближе, снять с этой точки не получится, даже для профессиональной видеокамеры расстояние далековатое. Но дальнейшее передвижение уже было трудно назвать ходьбой. Лично мне это больше напомнило детскую игру «Море волнуется раз», а конкретно тот самый момент, когда заканчивается считалка, и ты замираешь в непредсказуемо нелепой позе. Два шага - прыжок, замерли, два шага, прыжок - замерли. Растопыренные руки, полусогнутые ноги; но шелохнуться нельзя, не говоря уже о том, чтобы чихнуть, икнуть или каким - либо другим способом проявить себя. Заговорить - это просто за гранью разумного. Объяснение только жестами и глазами. Мне показалось, что все мы трое даже моргать разучились. Я начинаю аккуратно поднимать фотокамеру, жду момент, когда наступает пик песни глухаря, тот самый, который и подарил птице её название (в этот момент глухарь абсолютно ничего не слышит). Делаю снимок. Один, второй. Настраиваю видеокамеру. Снимаю план за планом в тех самых неудобных и нелепых позах, в которых беспрестанно приходится замирать. Вдруг над самой моей головой резко раздаётся свист. Крылья рассекают воздух, и с ветки срывается глухарь, улетая куда - то в глубь тайги. С веток по соседству поднимается и улетает ещё пара глухарей. Становится совсем тихо. Жизнь токовища замерла.

Впрочем, грустит особо не о чем. Рассвет. Материал отснят. Мы возвращаемся на базу.

Такой вот он мой первый глухариный ток.

Автор: Елена Семашко (по впечатлениям Дмитрия Парахина)